ака. Может быть, подействовало бы сильнее? Хорошо бы еще написал с фронта чеченец-земляк с благодарностью за хорошего скакуна. Своему бы они поверили. Надо попросить мужа Азиза, хотя он пулеметчик. Но тут же Мария поймала себя на мысли, что не смогла бы просить мужа о такой... Она чуть не подумала: "...глупости".
   - Айшат, а тебе пишет Салман с фронта?
   В глазах Айшат впервые с начала разговора вспыхнул радостный огонек.
   - Да. Он пишет, что каждый свой ночной набег на врага он посвящает мне. А в последнем письме он прислал мне в письме зезаг...
   - Цветок? Засушенный?
   - Нет. Сейчас я тебе его покажу.
   Айшат порывисто вскочила и юркнула проворно в дверь сакли. Оттуда раздалось ворчание ее матери и чеченские ругательства.
   Маша улыбнулась. И вправду, шайтан-девка. Такая шустрая деваха была бы очень полезна на заводе. Да она бы давно ее уговорила, если бы чеченские девушки что-нибудь могли бы сами решать. А так их разговор был совершенно пустым, вроде галочки о проведенном формально мероприятии.
   Девушка также быстро вынырнула из сакли, что-то держа в руках.
   - Вот, посмотри...
   Саадаева взяла небольшой кусок черной бархатистой материи с вышитым на нем желтым цветком.
   - Что это?
   - Салман написал, что срезал с шапки убитого им немца. Такие цветы носят на одежде специальные солдаты, которые умеют воевать в горах.
   Девушки склонились над цветком, словно пытались разглядеть что-то на его черном фоне. Что там происходит? Близко ли враг? Что будет с родными им людьми?
   - Ты понимаешь, Айшат, что это значит? - прервала молчание Маша. - А это значит, что немцы собираются наступать на Кавказ. У них есть такие специальные войска, которые обучены воевать в горах. Они хотят прийти сюда. Теперь ты понимаешь, почему я пришла к тебе? Понимаешь, какое наступает время?.. Ладно, что еще пишет Салман?
   - А еще он мне пишет очень красиво о том...