ин сектор маленьким квадратиком обязательно показывал картинку канала Си-би-эн...
   - Так что твой репортаж мы не пропустим, - бодро сказала Астрид, доставая бокалы.
   - Но ведь репортаж в завтрашнем утреннем блоке! - неуверенно пробормотала Айсет.
   - А ты что? Уже уходишь? - спросила Астрид, с улыбкой поглядев в глаза своей визави.
   Пили, разумеется, не то самое "A la base...", что Айсет купила у "Елисея", а настоящий "Дом-Периньон", что в изобилии водился в личном погребке мадам. И когда выдули вторую бутылку, третью и четвертую взяли в спальную, где, разомлев и раскрасневшись от непринужденной беседы, без туфель уселись прямо на ковер...
   Айсет не сразу почувствовала легкие прикосновения. Кончиками пальцев Астрид гладила ее плечо, потом шею, потом коснулась губами ее полуобнаженной груди...
   - Ты что-то сказала, Ka:tzchen <кисонька (нем.)>? - размягченно промурлыкала Астрид.
   - Мне пора... - Айсет потянулась к туфлям.
   - Почему? Я тебя чем-то обидела?
   - Нет, но... Этим я предпочитаю заниматься с мужчинами. Извини, что не предупредила. Вызови мне такси, пожалуйста...
  
  Глава 4
  
   Я слишком силен, чтоб тоской изойти,
   Если к ночи стал день клониться.
   Мне, как мысли, не усидеть взаперти.
   Я по горным тропам должен идти
   И над пропастью остановиться...
   Генрик Ибсен
  
   В горах хромота незаметна. Если одна нога короче другой, здесь это - не беда. Здоровый человек все равно на склоне одну ногу больше подгибает, а другую вытягивает. В горах хромают все.
   Но если бы уродство было только внешним! Дуте Эдиеву приходилось часто останавливаться, присаживаться на кочки и коряги, ждать, когда уймется ломота в больных костях. Можно было, конечно, перетерпеть, но тогда предательская нога распухала даже в мягком кожаном сапоге-чулке. Дута разувал ее, рассматривал странно выпирающую берцовую кость, покрытую такими же странными мышцами,