ороший у Саадаевых. Маша Саадаева не откажет...
   - Маша? Имя русское, - удивился Горелов.
   - Она и есть русская. Маша на конезаводе - секретарь комсомольской организации. Комсомольский вожак.
   - Вот как! - удивился геолог. - А тебя-то как зовут?
   - Меня Айшат.
   - А тебя, джигит? - повернулся Горелов к Дуте.
   - А я - не нефть. Для чего со мной геологам знакомиться?
   - Вот ты, значит, какой! - Горелов опять усмехнулся. - А я слышал, что горцы - народ гостеприимный.
   - Здесь - не дом мой, радоваться гость. Здесь горы. Много чужих людей в горах - это не гости и не кунаки.
   - Может, ты считаешь нас врагами?
   Дута не ответил, повернулся и пошел мимо утеса по склону вверх, где лес густел и жался к земле. Геологи не видели, как, скрывшись в зарослях кустарника, Дута упал в траву и, извиваясь змеей, подполз к тому месту, откуда видны были геологи и Айшат.
   - Не очень приветлив твой земляк, - сказал Горелов, кивнув вслед уходящему Дуте.
   - Он инвалид, - сказала Айшат. - Покалечился в детстве. Теперь вот в армию его не берут. Коня его любимого в армию забрали, а его самого нет. Вот он и злится.
   - Понятное дело. Так что проводишь меня, Айшат, в Дойзал-юрт?
   - Провожу, - согласилась девушка, улыбнулась и тут же смутилась своей улыбки.
   Горелов что-то сказал геологам, а потом подошел к Айшат.
   - Ну, милая пэри, веди меня в свои чертоги.
   Айшат посмотрела на его ямочку и вдруг всплеснула руками.
   - Никак нельзя, товарищ геолог! Не могу я вас проводить.
   - Это почему же? - удивился Горелов.
   - Не могу я выйти из леса вдвоем с мужчиной. Что в ауле подумают? Нет, не пойду.
   - Ну, Айшат, ты же комсомолка!
   - Я - не комсомолка, я - мусульманка.
   - Это ты напрасно. Плохо работает ваша Маша, комсомольский вожак.
   - Нет, она хорошо работает. Только здесь, в горах, другие законы.
   - Это ты брось. Комсомол