ругих господ ждут в деревню, у людей вся утроба от страха трясется, а наших господ ждешь, как ангелов с неба. Уж нас все-то спрашивают, какому вы богу молитесь, что вам счастья столько от господ?" Правда, сам генерал в деревню наезжал редко, он все больше письма Анне Николаевне слал. Раз как-то наказал доставить ему в Петербург две сотни рябчиков. Анна Николаевна, ангел-то наш, ему напомнила, что мужики рябчиков не разводят, а коли будут за ними но болотам и лесам гоняться, то сами с голода околеют. Вот какая барыня у нас! Нет чтобы вашего брата мужика заставить побегать за рябчиками, она же еще и заступалась...
   - По всему видать, что повезло тебе, дядя Макар. А все оттого, что у тебя брови сросшиеся. Верная примета!
   - А в людях генеральских, скажу я вам, и того лучше! Не в пример лучше житье! Вот сами посудите. Как-то Анна Николаевна затеяла торжественность организовать. Позвала всяких знаменитых господ в гости. А черный ход по случаю велела закрыть. Повар наш Пашка с парадного крыльца в дом захаживать не привык. Понес он горячий шоколад для господ и заблудился. Ходит по дому, орет, а шоколад остывает. Анна Николаевна только посмеялась, даже не заругалась...
   - Что же это такое будет - шоклад этот? - заинтересовался шагавший слева солдат.
   - А это навроде нашей горелой каши, - встрял опять Тимошка Артамонов, - только в тарелочке серебряной.
   - Врешь ты, межа пустая! - обиделся Макар Власов за господское кушанье. - Дух такой от него, как от меда, только еще шибче! А вкусен он, шоколад, как...
   - Да ты еще скажи, что пробовал? - возразил Тимошка.
   - И скажу!
   - Брешешь! Побожись!
   - Вот те крест! Палец макнул!
   - Который палец? - поинтересовался Артамонов.
   - Вот энтот! - показал Макар.
   - Ах, э-энтот! - разочарованно пропел насмешник.
   Строй опять выдохнул смешинку, закашлялся, сбился с ноги.
   - Цыц, черти! - прикрикнул на них капитан