.
   - Ты хочешь, чтоб я уехала из Москвы из-за этой шумихи с Беном? - напрямую спросила Айсет.
   - Нет, не хочу, чтоб ты уехала, - ответила Астрид, со значением посмотрев на нее, - просто у нас есть работа, которую необходимо делать. Серия репортажей о депортации была одобрена советом и включена в план еще полгода тому назад, а в феврале как раз очередная годовщина, так что, милая Айсет, дело прежде всего, и никаких подводных камней гут нет.
   Айсет не понравилось это словечко "милая", которое употребила ее босс-вумэн... В этом контексте словечко "милая" не канал о.
   - Работа есть работа, - кивнула Айсет. - Когда мне уезжать в Гудермес, милая? - как бы передразнивая свою визави, спросила она.
   - Как сочтешь нужным, - ответила Астрид. - Ты сама делаешь эти репортажи, кредит тебе открыт без ограничений.
  
  ***
  
   Конечно же, надо было ехать в Гудермес, конечно же, надо было делать работу... Ведь ее работа - это то, чем она отдает своей семье, отцу, дядьям, братьям, отдает за счастливое французское детство. Она там жила в безмятежности, а они здесь воевали. Айсет было знакомо чувство долга. За все необходимо платить.
   Поэтому, конечно же, надо ехать в Гудермес.
   И конечно же, надо готовить материалы: встречаться с историками, заказывать им обзоры и резюме по истории вопроса, на основе которых уже делать репортажи, искать живых свидетелей тех февральских дней далекого сорок четвертого... Все это Айсет знала и умела.
   Но она затосковала.
   Ей так хотелось в Портсмут с Джоном. Ей так хотелось в маленький и милый Анфлер-сюр-Мер, куда их девчонками возили в школьные каникулы, где они так сдружились с Софи-Катрин...
  
  ***
  
   Софи-Катрин была немкой.
   В их школе Сен-Мари дю Пре вообще преимущественно учились девочки из других стран. Не француженки. В классе и в пансионе с Айсет жили и учились англичанки, немки, американки... Девочки из богатых семей. Они жили