ое и йогурт.
   - Простите?..
   - Йогурт. Натуральный, и обязательно абрикосовый.
   - Да, но... Придется немного подождать...
   - Мы не спешим...
   Внизу, на подиуме, лихо отплясывали четверо русских девчат, роясь вокруг самого натурального сенегальского негра. Негр с голым торсом, но в гипертрофированно-огромной кавказской кепке, пел по-русски какие-то смешные куплеты о тяжелой доле чернокожего студента в Московском университете. Он пел с подчеркнуто сильным акцентом, что само по себе должно было вызывать улыбку у коренного московского слушателя. А содержание куплетов, имеющих явно выраженный эротический смысл, настраивали публику на настоящее веселье.
  
   Я приехаль из Момбаса,
   Я не пиль вино и кваса,
   Я девчонок не любиль,
   Они сам ко мне ходиль...
  
   Они ходят в общежитье,
   Не дают они мне жить там...
   Я лублу их всех всегда,
   Я сексуальный звезьда.
  
   А девчонки в кокошниках и с голыми грудками приплясывали вокруг парня из Момбасы и припевали:
  
   Он сексуальная звезда - он сексуальная звезда,
   С ним нам хорошо всегда - с ним нам хорошо всегда.
  
   В конце номера парень из Момбасы рухнул, прогнувшись, на колени, а девчонки с визгом накрыли его своими телами, образовав кучу-малу.
   Софи-Катрин вежливо похлопала. Принесли аперитив - два бокала с коньяком и хрустальную вазочку с йогуртом.
   - Ложечку для моей подруги, - распорядилась Айсет и на глазах фраппированного официанта принялась выкладывать густой йогурт в коньяк и размешивать, как размешивают варенье в чае.
   Софи-Катрин последовала ее примеру.
   - They'll think we're crazy <Они решат, что мы спятили (англ.)>... - вполголоса проговорила она, ловя на себе изумленные взгляды с соседних столиков.
   - So what? <Ну и что? (англ.)> - Айсет надменно посмотрела на молодого официанта, похожего на Пушкина в очках. - Уважаемый, мы, кажется, просили абрикосовый