Айсет.
   - Ну, не могла бы уступить мне еще и свой билет? - повторил он.
   - Что? Отдать тебе оба билета? - продолжала недоумевать Айсет.
   - Именно, - кивнул Джон, - оба билета.
   - А я? - тупо переспросила Айсет.
   - А ты не пойдешь, ты погуляешь по Петербургу, посидишь в ресторане...
   - А... А... А ты с кем пойдешь? - вспыхнула Айсет.
   - А у меня тут мой университетский друг в одной петербургской фирме сейчас работает, я с ним полтора года не виделся, он русским софт компьютерный продает в нашем здешнем филиале, - как ни в чем ни бывало ответил Джон.
   Как ни в чем ни бывало... И кто из них двоих дикарь? Дикарь тот, кто живет чувствами, как она? Или тот дикарь, который чувств не имеет?
   Но она была не совсем справедлива к Джону. Он питал какие-то чувства к своему старому университетскому другу. И этот его друг был у него еще до нее... А значит, и имел больше прав...
   - Но как же я? - ловя себя на мысли, что выглядит глупо, спросила Айсет. - Как же я?
   - А ты посмотреть Элтона Джона на кассете. В конце концов, это зрелище для нас, для педиков, - сказал Джон и хохотнул.
   Айсет была в полном смятении чувств. Как так можно поступать с ней? Разве она игрушка?
   Она отдала ему билеты и прямо с Московского вокзала решила ехать в аэропорт, чтобы тут же, немедленно, вернуться в Москву.
   Но отец, как оказалось, превзошел все ее ожидания. Он достал не два билета, но четыре.
   Для отца было важно всем утереть нос на этой ярмарке тщеславия. Отец принципиально хотел, чтобы на престижнейший концерт, помимо его дочери, пошли бы и его простые слуги. Не все министры и губернаторы смогли попасть, а Доку Бароев с братом Магомедом своих нукеров и постельничих в первом ряду посадили. Для него было бы даже лучше, если бы на концерт пошли лишь его слуги. Русским интересно - они в драку за билеты, а он, чечен, посылает на этот концерт своих псарей и конюхов.