филка, а не Джон!
   - Дамы и господа! Его высокопревосходительство, сэр Реджинальд Дуальд - Элтон Джон!
   Айсет обернулась. Саша преданно сжал ее предплечье не выше того места, где заканчивалась ажурная перчатка.
   Сэр Реджинальд был верен себе. Круглая тюбетейка, вся в бриллиантах. Очечки. Высоченные каблуки, все равно не поднимавшие его даже на пол-уровня рядом с высокими статными кавалерами типа Саши... Круглое лицо стареющего педика. Улыбчивое и грустное. В какой-то даже перманентной грусти знания о скором конце.
   Сэр Реджинальд взял бокал шампанского и двинулся с ним в публику, дежурно отвечая на приветствия в ничего не значащей формальности великосветского чата.
   - Сэр, я счастлива приветствовать вас, - сказала Айсет, подойдя к Элтону.
   Он был так невысок, что она губами могла дотронутся до его тюбетейки.
   - Мадемуазель, вы прекрасны, я счастлив, - ответил Элтон со все той же усталой улыбкой.
   "Как же он будет держать зал? - подумала Айсет. - Ему уже все обрыдло!"
   Кресла были расставлены полукругом. Их места были рядом - почти подряд. Слева рядышком - Джон и Дубль Скотт. А справа - Айсет и Саша.
   Айсет села подальше, отгородившись от Джона Сашиным боком.
   Вот он - рояль Элтона. Прямо перед ними.
  
  ***
  
   Элтон Джон оказался совсем таким же, каким он был и на карусели в рок-музиум на Пикадилли-серкус, где чудо-мастера мадам Тюссо увековечили его в воске, где он вращался ло кругу, сидя за своим "стейнвеем", в очечках, в круглой дурацкой шапочке...
   - Get Back, Honkey Cat....
   Это была его первая песня, с которой он ну сразу же захватил... Пленил. Кэпчурировал...
   Айсет невольно стала притоптывать, отбивая ритм. Точно так же вели себя и консул Британии, совсем позабыв, что надо быть "always cool", и консульша США. Все притоптывали. И все губами пришептывали с детства знакомые слова:
   - I remember when rock was young - me and