ва, у вас, конечно, поставлена хорошо. А вот комсомольская работа подкачала.
   Горелов подмигнул стоявшей рядом Айшат.
   - Это почему же?! - Маша вся вспыхнула. - Откуда такие сведения? Да если хотите знать...
   - Вот вам наглядный пример, - перебил ее Горелов и показал на Айшат. - Вот стоит не охваченный вашей работой симпатичный товарищ - мусульманин, а не комсомолец.
   - Так вы про это! Тут могу признать свою недоработку, товарищ Горелов. Это моя беда. Лучшую подругу не могу привлечь ни в комсомол, ни к общественной работе. Тут вашу критику считаю справедливой. Но если бы вы увидели Айшат еще год назад, может быть, сказали бы по-другому. Тог Да она была совершенно забитой, темной. Заговорить с людьми боялась, а теперь посмотрите на нее - наполовину наш человек. Ведь мгновенно человека перековать невозможно? Вы согласны со мной, товарищ Горелов?
   Маша посмотрела в глаза геологу и вдруг замолчала. Он смотрел на нее так странно, как не смотрят на комсомольских собраниях и на политинформациях, даже на диспутах смотрят иначе. Что же это за взгляд такой? Как его назвать? Теплый? Трогательный? Трудно подобрать правильное слово. Словно трогает он ее нежно одними губами. Так лошадь осторожно трогает протянутую ладонь...
   Странную паузу в разговоре прервал громкий, даже чересчур громкий, кашель Ксении Лычко.
   - Вот что, товарищ Саадаева, мы к вам по делу, - словно стряхнув с себя дремоту, сказал Горелов. - Вернее, с просьбой. Хотим у вас кое-каких продуктов купить. А тут еще геолог наш Ксюша приболела. Так Айшат говорит, что у вас мед очень хороший. Мы бы купили немного для больной.
   - Даже слышать не хочу, - коротко отрезала Саадаева. - Чтобы я с больного товарища за мед деньги брала?! Лучше не повторяйте при мне такие глупости! А больную... Ксюшу я у себя оставлю. Отлежится пару дней, подлечим ее, а потом к вам на работу отпустим.
   - Хорошо от простуды корень мерза орам