ась на Азиза. Каким-то чудом Саадаев среагировал. Лязгнули стальные лезвия, но продолжения не последовало.
   - Салман Бейбулатов! Мог ли я не узнать тебя, моего лучшего друга!
   - Азиз! Как ты попал сюда? Ты у немцев?
   - Тихо, Салман, сюда уже бегут, - быстро заговорил Азиз. - Прошу тебя, слушайся меня и не перебивай. Еще немного, и кольцо вокруг тебя сомкнется. Брось эту жирную свинью. Это не генерал, а переодетый толмач, приманка специально для тебя. Давай мне свою гимнастерку. Одевай мою черкеску и шапку. Слушайся меня, именем Всемогущего умоляю тебя.
   - Как же ты? Бежим со мной.
   - Мне назад уже нельзя. Все кончено. Уходи... Подожди, Салман. Помнишь, как ты вытащил меня, когда я сорвался в пропасть у Красного утеса?
   - Помню, Азиз.
   - А как мы рубашками ловили рыбу в речке? И в мою, дырявую, вся рыба уходила?
   - Помню, Азиз.
   - Все, уходи, Салман. Помни обо мне. Я горжусь тобой, друг мой. Пусть Аллах хранит тебя и весь твой род. Помни обо мне...
   Это были последние человеческие слова Азиза. Он вскочил и побежал через камыши в противоположную советским позициям сторону. Там, где река сворачивала за покатый холм и кончались камышовые заросли, раздался пронзительный крик шакала. В нем не было презрения к противнику и торжества победителя. В нем звучало прощание с родной землей, другом и жизнью. Потом откликнулись короткие автоматные очереди, и все стихло.
  
  ***
  
   Сперва она не хотела ехать в Москву. Как же! Красивая австрийская девушка классических пропорций. Натуральная блондинка - хоть тут же и без грима в рекламный, клип светлого пива! Горнолыжница с дипломом Бостонского университета по специализации "маркетинг медиа-систем и телекоммуникаций". Но в Америке, как выяснилось, таких как она - с фигурами да с золотыми кудряшками, - таких отличниц, готовых на все ради того, чтобы сразу, без разбега сделать карьеру на телевидении, оказалось пруд-пруд и.