тнадцать фунтов веса, я едва не умер.
   Джон сидел, уставившись в одну точку, двумя ладонями обхватив горячую кружку с супом.
   - Знаешь, Джонни, это великое очищение, великий катарсис, когда ты теряешь близкого человека, - сказал Хью.
   - Что? - не слыша, переспросил Джон.
   - Когда от тебя уходит любимый человек, ты вместе с любовью к нему отдаешь Богу часть своего сокровенного, часть того, что принадлежит Ему...
   Джон ничего не понимал, но кивал и машинально отхлебывал из горячей кружки.
   - Душа человеку не принадлежит, она дается ему только на временное сохранение. А когда ты любишь человека, ты даешь ему часть того, что тебе не принадлежит. Но если этот твой возлюбленный умирает, значит, Бог принимает от тебя часть временно данного тебе и как бы одобряет твой жизненный выбор... - Джон думал про себя: "Что за бред!" - Блудники раздают душу маленькими частями своим временным любовникам. И к концу жизни у них ничего не остается. Пустая грудная клетка, где нет души. Всю раздали своим любовникам... И пропала душа! Но если уходит из жизни единственный, в кого ты влил свою душу без остатка, - то душа твоя не пропала...
   Джон не понимал.
   Он думал, что теперь он обречен на вечное одиночество. Никто не будет его так любить, как любил Скотти.
   И Джон снова заплакал. Ему было стыдно своих слез, и было еще стыднее, когда старик Хью вдруг обнял его за плечи и тоже разрыдался.
   Они плакали, как плачут две женщины в момент сердечного сочувствия, когда сердца, омываясь слезами, облегчаются от горя. Джону было стыдно своих слез, но он припал к груди старика и, не сдерживая рева, шмыгал носом и морщил лицо. Старый натурал Хью плакал по своей Лиз, а молодой педик Джон рыдал по своему Дубль-Скотти.
   И какая разница? Богу важны сами слезы.
  
  Глава 10
  
   Конь ты мой, коник малый,
   Где твои стремена?
   Мне бы тебя понежить -
   Да за плечами нежить,