росто объясняется! Ей перебеситься надо, прежде чем решиться на что-то серьезное! У нас ведь век эмансипации. Женщины теперь не то, что в прежние времена, - самостоятельные. Оля, понимаешь, еще, может, и не определилась окончательно - ищет, сравнивает. Но уже понимает, что я для нее единственный вариант!
   - Так чего ты тогда вообще переживаешь из-за ее фокусов?! Надейся и жди - вся жизнь впереди.
   - Я ж тоже живой человек! - разводил руками Митроха. - Мне все это очень неприятно! Тебе хорошо с твоими кинодивами. Ревновать не нужно - ты же не в них даже влюблен, а в их дурацкие персонажи! Тебя не колышет, лежит сейчас Шерон Стоун под своим Бронштейном, или как там кличут ее муженька-продюсера, или не лежит!
   - Он не продюсер! - поправлял Муха. - Он газетный издатель, к тому же они развелись!
   - Ага! - заключал Митроха. - Видишь сам, как все обыденно и просто! И никаких ножей для колки льда!
   - Нет, ты пойми, - убеждал его Муха, - человек должен стремиться к лучшему, каким бы оно ни казалось недостижимым. Нельзя занижать планку! Иначе окажешься, как прочие, - со стервой-женой и тещей-заразой. А там и дети пойдут. И не вырвешься уже, поздно будет. Посмотри на наших предков, да вообще на всех вокруг. Девяносто девять процентов населения о настоящей любви только по телевизору слышит да в книгах читает. Женятся без настоящего чувства и пилят потом друг друга да за глаза критикуют нещадно. Ты мне тоже в их ряды податься предлагаешь?
   - Нет, на фотке из журнала женись! Прикинь, как это прикольно будет! Все в загсе с живыми бабами, а ты с журналом под мышкой!
   - Ну хватит! - начинал сердиться Муха. - Хватит чушь-то пороть!
   - Это ты, дружище, чушь порешь! - возражал Митроха. - Тебя послушать, так все либо на идеалах должны жениться, либо пропадать в несчастливых браках! Что, третьего не дано, что ли? Ты, Муха, вообще фантазер! Тебе в самый раз плащ надеть из занавески, взять