отодвинула занавеску, поднесла лампу к стеклу и чуть не вскрикнула. Из темноты по ту сторону стекла на нее смотрел человек. Маша хотела уже бежать к висевшему на стене ружью, но свет от лампы упал на раздвоенный ямочкой подбородок.
   - Ты? Откуда, Женя? Где ты был все это время?
   Маша помедлила всего чуть-чуть, а потом бросилась к нему на шею, растапливая объятьями снег на его шинели.
   - Ты - капитан? - она, теряя голову, вдруг потянулась губами к его губам, но вовремя взяла себя в руки. - Царапаешь руку своими звездочками. А тогда ты кем был, лже-геолог? Лейтенантом? Растешь...
   - Расту, как ты хорошеешь... Маша, я тебя застужу, простудишься, - говорил он, мягко толкая ее вглубь дома. - И потом - у нас так мало времени, а тебе еще надо собраться.
   - Как собраться? - она отстранилась от него, заглянула в глаза. - Женя, что это значит?
   - У нас с тобой нет ни одной лишней минуты на посторонние разговоры, Маша. Поэтому я буду говорить четко, по-армейски. Во-первых, я тебя люблю...
   - Ать-два, - прибавила она.
   - Не перебивай меня. Во-вторых, я думаю, что и ты... относишься ко мне, скажем, неравнодушно...
   - Четче рапортуйте, капитан Горелов! - приказала Маша.
   - Есть, рапортовать четче! - откликнулся он с улыбкой, но тут же помрачнел. - Дело - дрянь, Машенька. Помнишь наш первый разговор за этим столом, перед этой керосиновой лампой? Я тогда мог только намекать тебе, да и этого я не мог. Я говорил, что тебе надо уходить из аула и из Чечни вообще, рвать с мужем и так далее. А теперь я говорю тебе в открытую. Сегодня всех чеченцев под конвоем доставят до станции, там посадят в вагоны и повезут далеко на Восток.
   - Ты шутишь? Всех чеченцев? Как так? За что? Почему? По чьему распоряжению?
   - Приказом НКВД СССР, по распоряжению Государственного Комитета Обороны... Что тут говорить, когда надо действовать. Чеченцев, этот народ-изменник, повезут в Среднюю