ю Азию, но ты же - не чеченка. Я пришел, чтобы спасти тебя, доверься во всем мне...
   - Так значит, ты тогда, в сорок втором...
   - Да, наш отряд занимался военной разведкой и топографией горной местности. Мы готовили эту операцию. Ты же знаешь, любая военная операция должна быть тщательно спланирована.
   - Военная? Против женщин, стариков и детей?
   - Маша, где твоя комсомольская выучка? Сколько чеченцев воюет на стороне врага? Сколько бандитов в горах прячутся от призыва и нападают на советских активистов, совершают диверсии на объектах народного хозяйства? Многих ты смогла сагитировать? Да они все - от мала до велика - точили зубы на Советскую Власть. Они ждали, когда немцы придут на Кавказ, чтобы ударить нам в спину. Здесь в каждой сакле тлеет огонек предательства...
   - А Салман Бейбулатов? А мой муж, Азиз Саадаев? Они тоже предатели?
   - Твой муж, Маша... Прости... Ты сама... Твой муж, Маша, перешел на сторону немцев, обучался в школе диверсантов Абвера.
   - Ты лжешь! - закричала Мария, отталкивая его и отступая в глубь комнаты.
   - У нас есть неопровержимые доказательства. Наша разведка захватила документы этой школы, которая располагалась в Крыму. Нам известно даже, что твой муж готовился к забросу в Чечню в составе группы Рудделя, которую мы уничтожили в сорок втором году. Помнишь историю с белым конем? Только в последний момент его перевели в другое подразделение...
   Маша опустилась на табурет, глядя куда-то перед собой, а слезы свободно скользили по щекам и падали на белую ночную рубашку.
   - И коня Терека ты тоже... убил, - сказала она странным, тихим голосом.
   - Конь убежал, и этот ваш хромоногий чудак тоже скрылся. Вот тебе еще один предатель - Дута Эдиев. Но мы его тоже найдем, никуда он не денется.
   - А почему бы вам не расстрелять предателя-коня? - спросила вдруг Маша.
   - При чем здесь конь?
   - Ну как же? Соседский мальчик Ахмед