е Марченко, Салман? Жить хочешь? Горы свои увидеть хочешь? Невесту Айшат обнять хочешь? Тогда все, звоню Марчеле...
   Артамонов крутанул ручку полевого телефонного аппарата.
   - Алло, красавица, соедини меня с Ландышем... Ландыш, жив, цветочек аленький? А это птичка Чибис. Узнал?.. Вот что, флора и фауна, дело есть. Давай, Санек, на нейтральной территории встретимся... Обмозговать надо одно дельце... Тебе подарочек есть. Никогда бы ты его от меня не получил, если бы не обстоятельства... А выпивка уже за тобой... Я бы на твоем месте не жался.... Тогда давай к тебе прямо и подъедем. Подарок с собой прихвачу. Жди нас через пару часиков. Времени тебе хватит на стол собрать?.. Ну и ладушки...
   Трофейный "Виллис", не по сезону открытый, переваливаясь, месил потихоньку рыжий снег в грязной колее. Лениво менялся пейзаж. Все засыпанные снегом поля, редкие, насквозь проглядываемые рощи. А где погуще деревья да повеселее речка и холм - украинские села и хутора.
   - Товарищ майор, а правду говорят, что, как Киев взяли, хохлы по домам побежали? - спрашивал молодой водитель-белорусc Степка Шпак, сам любивший порассказать фронтовые новости.
   - Ты-то, бульбаш, не собираешься податься к себе на хутор? - подмигивая Салману, отзывался Артамонов.
   - Обижаете, товарищ майор, куды я от вас денусь?
   - Ну, так мне больше ничего и не надо. Лишь бы Степка был рядом. А у меня из хохлов только старший сержант Опанасенко. Так тот такую морду в разведке наел, что его с фронта никаким салом не выманишь. Ну, и вот Салман у нас - тоже хохол.
   - Не, товарищ майор, - выкручивая руль, возражал Степка Шпак. - Какой же Салман - хохол. Он - горец настоящий.
   - А я тебе, Степан, говорю, что он хохол. Старшина Бейбуленко. Что гогочешь?
   - Так он же сало не ест!
   - Ну, просто не любит. В детстве его салом обкормили. А ты знаешь, что в честь сала его Салманом и назвали?
   - Шутите вы, товарищ