дя. Причудливые изгибы земной коры создавали иллюзию близости добычи и плодов, чистой воды и плодородного чернозема, теплой долины и ледяных вершин. Так мог выглядеть рай, если бы человек действительно знал, чего он хочет в той, другой, жизни...
  
  ***
  
   Айсет слушала бы и слушала Марию Степановну, да только праздник закончился, гости встали из-за стола, прощались, обнимаясь и пожимая друг другу руки.
   К Марии Степановне подошел смуглый красавец, подал руку, помогая подняться из-за стола, что-то тихо проговорил на ухо.
   - Айсет, это мой внук Азиз, - сказала Мария Степановна.
   Юноша наклонил голову, расплылся в белоснежной улыбке.
   - Добри ден... - проговорил он с ужасающим акцентом и, не меняя приветливого выражения лица, сквозь зубы процедил:
   - Oh, Gran, really, I?m fed up with your filthy barbarians, let?s go, it?s time... <Бабушка, честное слово, я сыт по горло твоими грязными варварами. Пора ехать... (англ.)>.
   Айсет так и подмывало заехать по надменной, смазливой харе. Но это был бы знак внимания, а хлыщ ее внимания не стоил.
   - Прощайте, Мария Степановна, и спасибо вам, - сказала она, поднимаясь.
   - За что ж спасибо-то? - улыбнулась та.
   - За вашу жизнь, да продлит Аллах ваши годы...
   Азиз бережно подвел бабушку к белому микроавтобусу с эмблемой ОБСЕ, усадил на переднем сиденье, сам сел рядом. Автобус тронулся, сопровождаемый эскортом из нескольких военных и милицейских машин.
   Незаметно подошел дядя Магомед, тронул за плечо.
   - Пора и нам...
  
  ***
  
   - Интересная старушка Мария Беноева, непростая, - заметил он на обратном пути. - Из самой Америки прилетела, с гуманитарной миссией. Ее сын Салман - знаменитый хирург, золотые руки. Своя клиника в Сан-Франциско, денег много. И внучок, Азиз, толковый, говорят, парнишка, тоже на врача учится... Пойдешь за такого?
   Айсет вспыхнула, но все же сдержала себя.
   - Как прикажешь,