ядя Магомед...
   Дядя расхохотался.
   - Молодец, правильно отвечаешь... Да ладно, пошутил я, не пара он тебе, одно название, что чеченец, а так - надутый янки, испорченный, гнилой. Ну ничего, скоро мы и до них доберемся... А как тебе школа, понравилась, да?
   - Очень... Знаешь, дядя, это здорово, что ты здесь школы строишь...
   - Да... Так вот, ночью эту школу взорвут. Очередная провокация ФСБ. Как всегда, все спишут на партизан, начнутся аресты, зачистки... Ты к утру успеешь написать об этом заметку?
   На сей раз Айсет не сдержалась.
   - Нет! Я не стану писать! - хрипло выкрикнула она, и тут же опомнилась, сжалась от страха, ожидая вспышки дядиного гнева.
   Но Магомед Бароев только рассмеялся.
   - Нет - и не надо... Отдыхай пока...
   Дома, когда Айсет уже забралась в кровать, дверь ее комнаты неслышно открылась, и она услышала тихие, осторожные шаги.
   - Кто?!.. - встрепенулась Айсет.
   - Это я, госпожа, Эльза... Не спишь? Сказать хочу. Когда ты с хозяин уехал, Зелимхан приходил, и с ним какой-то русский. В твоя комната приходил, ящик твой включал. Долго сидел. Писал что-то...
   - Спасибо, Эльза... Иди.
   Новость не на шутку встревожила Айсет. В компьютере были ее неотправленные письма к Софи-Катрин, в редакцию Си-би-эн, кое-какие заметки для себя. И несколько файлов с собранными ею сведениями о деятельности Магомеда Бароева.
  
  Глава 14
  
   Молоденький солдат, с открытый ртом, без кепи,
   Всей головой ушел в зеленый звон весны.
   Он крепко спит. Над ним белеет тучка в небе.
   Как дождь струится свет. Черты его бледны.
   Жан Артюр Рембо
  
   Леша Просолька не успел повоевать, но зато успел привыкнуть к фронтовому пайку. Призвали его в самом конце сорок третьего, аккурат под Новый год. Выглядел он еще совсем подростком. Был он маленького роста, но еще продолжал расти, причем первой росла шея. Она тянулась вверх из серого войлочного