аладился. Джон опять подумал о потерянном рае. Близкое безукоризненно гладкое тело Мэгги не возбуждало его, напротив, лишь вызвало в памяти послушное тело Скотти.
   - А ты закрой глаза, - сказала Мэгги, - и не думай ни о чем, я буду думать за тебя, и все получится, вот увидишь...
   - В другой раз, - попросил Джон, словно извиняясь.
   - Нет, все получится именно сейчас, - с настойчивостью терпеливой учительницы мягко требовала Мэгги.
   И все получилось.
   Как получается у супругов, когда ради прилива страсти, закрыв глаза, муж представляет себя с девушкой из соседнего дома...
   И когда поутру они сели в машину, покидая милый Анфлер-сюр-Мер, Джон хмыкнул, сам себе сказав: "А я ее все же обманул, думал-то я про то, что я не с женщиной"...
  
  Глава 15
  
   ...Она близка, паломник,
   Зеленая страна твоих видений -
   Цветущая, святая; так близка,
   Что можно пренебречь тропой и тенью,
   В подворье встречном не испить глотка.
   Антонио Мачадо
  
   Когда-то Клаус Штайнер величал себя гордо не "Bauarbeiter", a "Dachdecker" - не строитель, а кровельщик. Его отец, который, конечно, тоже был кровельщиком, обычно говорил за столом, что одна крыша без стен спасет человека от дождя и снега, а стены - нет. Дядя Франц, его родной брат, большерукий каменщик, возражал: стены спасают человека от ветра, а крышу сносит ураганом. Маленький Клаус слушал этот мирный спор за обеденным столом и старался по-своему его решить. Он рисовал крыши без стен, а стены без крыш. Папе он показывал первые рисунки, а дяде Францу - вторые. Но и тот, и другой называли его дураком и велели рисовать нормальные дома.
   Выбирать из двух важных профессий ему не пришлось. Просто отец взял его с собой на крышу и заставил подавать ему инструменты. Уже через месяц Клаус Штайнер говорил в школе, что крыша в доме - это главное, и называл себя Dachdecker.
   В этом русском городке в предгорьях Кавказа,