ьши.
   Астрид молчала.
   Молчала и думала про себя, что теперь она стала такой плохой девочкой, что никогда и никуда не поехала бы кого-то спасать. Кого бы там ни было. И если честно разобраться в себе, то она не поехала бы спасать даже родную мать, попади та вдруг в какую-нибудь заваруху. Слава тебе Боже, что такой заварухи у них в Австрии не может быть. Разве что Альпы содрогнутся от землетрясения, или метеорит упадет. Но и тогда Астрид нашла бы какое-нибудь оправдание, чтобы не ехать и не спасать. "С работы не отпускают, нога болит, билеты в Большой театр пропадают"... Это если честно и только наедине с самой собой!
   Астрид закурила и, откинувшись на подушках, подумала, что спасать по ее новой жизненной философии - нужно только саму себя.
   Дело спасения - дело сугубо личное.
   Спасаться через кого-то - это противостоять Судьбе.
   Судьбе надо убить кого-то, значит, так надо...
   Вся мирская неразбериха и мировая перенаселенность происходит от этого противостояния Судьбе. И рано или поздно Судьбе это надоедает, и Она одним скопом радикально решает миллион нерешенных и отложенных до поры вопросов - то ли вселенской катастрофой, то ли войной, то ли Чернобылем, то ли мором и язвами...
   Спасать надо саму себя. Спасать кого-то? Надо ли?
   - Помоги мне спасти Ай, - еще раз попросила Софи-Катрин.
   - Как тебе это видится? - бесстрастно переспросила Астрид. - У нас нет формального повода для беспокойства, Айсет добровольно перешла из Си-би-эн в журналистский Интернет-центр "Кавказ", живет она в доме родственников, жива-здорова... Что нам ответит милиция, если мы обратимся с просьбой спасти Айсет? Нам ответят, что мы зря беспокоимся! От кого ее спасать? От родного дяди?
   Софи-Катрин ничего не ответила. Она пошла в свою комнату - собирать вещи.
  
  ***
  
   Если бы племянница Айсет была правильной девушкой - послушной, благовоспитанной, знающей свое место и во всем