апог загребали снег, а деревья сыпали хлопья ему за шиворот. Евгений Горелов не стряхивал их, а шел себе и шел, почему-то радостно дожидаясь, когда снег растает и скользнет глубже. Хоть такое легкое наказание за то, что обидел курносую девчонку.
   Что она еще сказала ему на прощанье? Да, что аул Дойзал-юрт заселять русскими переселенцами не будут. Такой пришел приказ. Не будут так не будут. Зачем она ему это сказала? Чтобы он потом вернулся, когда войска НКВД уйдут, и пожил еще в нормальном доме, а не замерзал бы где-нибудь в горных лесах, под кустом. Какая теперь разница?
   На заснеженной полянке он остановился. Вот и все. У него больше не было наград, звания, стажа, дела, друзей, близких, любимых женщин, у него не было больше Родины. Горелов приложил ладони ко рту и издал какой-то странный вой не вой, крик не крик. Для волчьего слишком высоковат. Может, это крик шакала?
  
  ***
  
   Ранним утром, когда Айсет еще спала, приехали Зелимхан со своим братом Султаном. Айсет проснулась от скрипа открываемых ворот - это мужчины загоняли во двор большой зеленый "Рейндж-ровер".
   Айсет проснулась и долго лежала с открытыми глазами, глядя, как по потолку бегают солнечные блики. Она лежала и думала, что приезд гонцов от дяди означает крутые перемены в ее судьбе.
   В дверь постучали. Это была тетя Алия.
   - Айсет, вставай, мужчины хотят с тобой говорить, спустись вниз...
   Айсет поднялась с постели.
   Стянула через голову полотняную "роб де нюи", надела трусики, на вытянутых руках разглядела свои джинсы - единственное, что удалось отвоевать от западной цивилизации...
   Последовательно, левой, а потом и правой ногами влезла в американский коттон... Лифчик, кофточка, платок на голову, еще один платок на талию, поверх джинсов...
   Все! Восточная женщина выходит на мужскую половину! Ловите!
   Братья сидели возле телевизора.
   - Ты молилась ли? - спросил Зелимхан. Айсет молча