- Помолчи, дура, - огрызнулся Джон, доставая сигарету...
   Из Шербура в Сен-Назер машину вела Мэгги. Джон сидел на заднем сиденье с ноутбуком на коленях и писал.
   Он писал электронный мейл своему другу, который работал в офисе фирмы "Юнайтед Артисте".
   "Боб, сделай мне одолжение, черт тебя дери, а то всегда по жизни одолжения тебе делал я. Мне нужно, чтоб это письмо ты передал сэру Реджи - Элтону Джону, и не отказывайся, я знаю, что в вашей конторе есть выходы на него непосредственно. И еще - заранее заклинаю тебя, не отдавай этого письма через секретарей, а то с тебя станется - скинешь с рук и думаешь, что помог старому приятелю. А письмо пропадет... Только лично Элтону, лично в руки! И не вздумай отлынивать, я тебя, старого педика, найду и мордой в писсуар засуну, ты меня знаешь!
   А в остальном остаюсь по-прежнему твоим школьным другом, Джон..."
   Далее шло письмо...
   "Дорогой Сэр!
   Я знаю Вашу занятость, но вместе с этим, зная и вашу сердечность и эмоциональную готовность к сочувствию, осмеливаюсь докучать Вам, дорогой Сэр, этим письмом, в котором сообщаю, что потерял друга. Вернее - подругу, хотя я и гей.
   Вы, может, видели по телевизору репортаж из России, где показывали корреспондента московского отделения Си-би-эн-эн чеченскую девушку Айсет Бароеву.
   Так получилось, так тесен мир, что благодаря этой девушке мне довелось в позапрошлом месяце побывать на Вашем, сэр Реджи, концерте в Петербурге, в Екатерининском дворце. И эта девушка тоже сидела в первом ряду, и может, Вы даже помните ее.
   Теперь она погибла.
   Ее убили, когда она снимала фильм о Чечне.
   Дорогой сэр. Я понимаю, что мои невоспитанность и самоуверенная наглость, когда я обращаюсь к Вам, столь велики, что достойны самого строгого порицания. Но, дорогой сэр...
   Не могли бы Вы увековечить имя этой девушки в музыке?
   С чувством вины от того, что оторвал Вас от дел этим