женный, не на друга, конечно, а на жизнь свою, Акимка.
   - "Отцу и сыну" говорил наперед? - продолжал поучать Фомка, словно в этой науке - все и дело.
   - Забыл...
   - Забы-ыл, - передразнил Фомка. - Первое дело - "Отца и сына" помянуть. Без этого пуля - не пуля, летит без толку.
   - Что же, татары тоже стреляют с присказкой?
   - А то нет? Эти, черти, не почешутся, не помолившись. Чуть что, они тут же говорят: "Ла илаха илля ллаху ва Мухаммадун расулу-л-лахи!".
   - Ты, Фомка, словно чечен взаправдашний! Вылитый чечен! Откудова ж ты такого нахватался? - удивился Акимка.
   - От деда Епишки, - покровительственно пояснил Фомка. - Он много всего этого знает. Два года у татар в плену был. Много чего порассказывал. Помнишь, ты все меня понукал: "Что старого слушаешь? Набрешет он тебе с три короба, возьмет недорого. Пошли, Фома, рыбу рыбачить!"? А ты бы, Акимка, сам его послушал! Глядишь, поумней сделался бы!
   - Поумней? Какого же он ума у татар набрался? - обиделся Акимка Хуторной, хотя в душе сам себя обзывал дураком и дубиной. - Бороду красить? И "илля" эту самую орать?
   - А ты, Аким, не обижался бы на друга-товарища, а послушал. Слыхал, для примеру, что татары в Христа веруют?
   - Брешешь! Вот и видно, кто из нас дурак! Слушай деда Епишку, он тебя еще не такому научит!
   - Вот тебе крест, что веруют! - Фомка вскочил на ноги и перекрестился. - Только по-другому, не по-христиански. Называют они его Иса, ну по-нашему - Иисус. Только не верят они, что он - сын божий.
   - А кто же он по-ихнему?
   - Вроде Ильи-пророка, что ли... Только не сын божий. Деву Марию они Марийам называют, а наше Святое писание - Инджил.
   - Инджил, - повторил Акимка задумчиво. - Чудно...
   - Еще бы не чудно! Дед Епишка говорит, что когда Христос по земле ходил и проповедовал, татары на горе сидели. Что до них ветер донес, то услышали, а многое мимо ушей у них пролетело.
   -