ал Иван Иванович примирительно. - А вот не знаете, какую он штуку авантюрную недавно выкинул. Сам мне и рассказывал, гордился. Рассказать, что ли, Вера Федоровна?
   - Расскажите, сделайте милость.
   - Так вот. Сейчас многие помещики русские продают свои имения. Потому как многие их по дешевке покупают. Надеются, что Советы вот-вот падут... Во временность большевиков верят...
   - А вы что же не верите, Иван Иванович? - испуганно спросила Зиночка Звонарева, еще молодая женщина, но уже вдова.
   - Я, сударыня, верю в Господа нашего Иисуса Христа. Верю, что за грехи наши тяжкие суждено нам испить из этой чаши до конца, а до дна еще далеко, очень далеко...
   - Какой ужас! - воскликнула Зиночка.
   - Так Алешка наш решил одному банку свое имение в России и продать, - продолжил Яковлев, не обращая на Зиночкин ужас никакого внимания. - А у него, шельмы, никакого имения в помине не было. Его, как водится, спрашивают, а он деловито так излагает: десятин столько-то, пахотной земли столько-то, лесных угодий и тому подобное. Все предусмотрел ваш любимец Алешка, Вера Федоровна, кроме главного. Спрашивают его: где же имение ваше находится? А он это придумать забыл, замельтешил, не знает, за какое вранье взяться. Рассказывал мне, что вспомнил, к счастью, комедию ?Каширская старина?, и быстренько так отвечает: Каширинский уезд, деревня Порточки...
   - Продал? - выдохнул восхищенно Леонтий Нижеглинский.
   - А как вы думали?! Алешка да не продаст! Да он мать родную продаст!
   - Иван Иванович, - послышался строгий голос Кушнаревой.
   - Сколько же он выручил от продажи, Иван Иванович? - задрожал голос Нижеглинского.
   - Восемнадцать тысяч франков. Пуи теперь вот хлещет на радостях и котлеты от Потэн кушает, - Яковлев чуть не плюнул с досады, но вместо этого воскликнул: - Матушка Вера Федоровна! Не велите казнить! Как же мог запамятовать? Я же колбаски принес копченой к чаю. Вот старый