о, должно быть, правда, - согласился Хуторной. - Инджил! Высоко, видать, сидели... Хотя, Фомка, выходит - Христа они видали. Пускай хоть издали...
   - Выходит, что видали, - кивнул головой его приятель.
   - Эй, казаки! - с вышки раздался крик дозорного. - Никак к нам татары с выкупом едут! Братцы, буди урядника! Будем мертвецами торговать...
   Чеченцы переплыли Терек на трех каюках. Неторопливо вышли на берег, о чем-то между собой переговорили и направились к посту. Акимка вышел навстречу, откинул "шлагбаум", то есть кривую длинную жердину, в траву и жестом пригласил гостей проходить.
   Это были все седые старики в высоких меховых шапках. Черкески их были уже порядком изношенные, у некоторых с кожаными заплатками на рукавах. Но держались чеченцы гордо и независимо, словно выступали по ковровой дорожке в лентах и орденах. Одна фигура, хотя семенила несколько позади стариков, будто прячась за них, резко выделялась из группы.
   - Глядите, братцы! Никак баба?! - послышался возглас удивления.
   Действительно, позади чеченских стариков двигалась фигурка в темном платье. Судя по полотняному платку, заправленному особенным углом на голове, это была незамужняя девушка. Шла она семенящей, легкой походкой, не попадая в чинный ритм вышагивающих старейшин.
   Один из стариков, с лицом, как ущельями, изрытым глубокими темными морщинами, с большим кряжистым носом и седой длинной бородой, словно он был брат-близнец дальней горы, окутанной седой бородой-туманом, отделился от группы и направился к уряднику. За ним поспешил, прихрамывая, пожилой чеченец небольшого роста в откровенно рваной черкеске.
   Старик-гора стал что то гортанно говорить уряднику, а маленький чеченец, постоянно кивая головой, переводить на ломаный русский. Остальные старики, не глядя по сторонам, не обращая ни на кого внимания, ни о чем не спрашивая, направились к шалашу.
   Молодая чеченка шла за ними, мелькая быстрой