быстрой и маленькой ножкой в собранных на щиколотке шароварах, легко взбивая перед собой подол из тяжелого шелка. Проходя мимо столпившихся казаков, она поправила платок и вдруг бросила на них из под руки пронзительный взгляд. Словно черная стрела зазвенела в воздухе с оперением из бровей цвета вороньего крыла. Насквозь прошила она Фомку Ивашкова, и в открытую его рану словно хлынул бурный Терек, разреженный воздух горных высей и далекий степной зов...
   - Чего ты, Фома, хватаешься?! - Ивашков так сжал локоть стоявшего рядом с ним Акимки, что тот чуть не вскрикнул от боли.
   - Ты видал?! Ты видал, Акимка?! - повторял Фомка, не в силах оторвать взгляд от маленькой гибкой фигурки.
   - Деваху то? - равнодушно спросил его дружок, освобождаясь от Фомкиных клещей, которые норовили опять сцапать его руку. - Диковинная какая-то! В поясе, гляди, узенькая, как хвост кобылий в том месте, откуда растет...
   - Сам ты кобылья задница! - Фомка толкнул Акимку, не ожидавшего такой любезности от дружка, и пошел туда, где урядник разговаривал с древним стариком через переводчика.
   Урядник, видимо, уже обо всем сговорился, потому что величественный чеченец направился к мертвым телам.
   - Слышь, а что это девка с вами пришла? - спросил Фомка переводчика, чего-то будто смущаясь.
   - Брат и еще брат айда кровник искать, - закивал головой толмач. - Убивать айда. Давно не видал. Самый старший брат урус убил. Айшат один, совсем один. Старший брат убил покупать надо. Урус идти. Кто идти? Айшат один, совсем один...
   - Ее Айшат зовут? - спросил Фомка.
   - Айшат один, совсем один, - опять закивал чеченец, как китайский болванчик. - Старший брат урус убил.
   - Айшат... - повторил тихо казак, задумался, а потом стукнул урядника по плечу:
   - Слышь, Матвеич, давай отдадим девке ее брата даром, без выкупа.
   - Чего это ты вдруг? - удивился урядник. - Пожалел татарскую сироту?
   - Можа,