о выглядит. Ей хотелось услышать позади восхищенный шепот: ?А дочка-то у нее уже взрослая...Никогда бы не подумали?.
   Потом Мила все же оторвалась от Наташи и сосредоточенно смотрела поверх лиц, делая вид, что ищет кого-то. Чтоб никто не пристал. Случайно оказавшись спиной к спине с мамиными знакомыми, она услышала:
   - Наташа-то как сдала. Хоть бы подтяжку, что ли, сделала. Такие морщины у глаз. Да?
   - Да ладно тебе, Светик. У нее ж вон девка уже какая взрослая.
   - А не знаешь, они с Пашкой ровесники?
   Это кто интересно называет ее отца Пашка? И что это за такой Светик? Миле стало так жалко маму. Тем более, что она младше отца почти на десять лет. ?Вот бабы... И почему я стою тут, как колонна? Надо повернуться и сказать какую-нибудь гадость. Только какую?? В эту сторону голова у Милки работала плохо. Вот нахамить она могла. А сказать мерзость с сияющей улыбкой пока не научилась. ?Я научусь. Честное слово?, - пообещала она себе, нервно сжимая кулачки. ?Сегодня же начну придумывать и все варианты записывать в спецтетрадь. Ты у меня кровью умоешься, змеюга?.
   Что собственно ее так разозлило, она понять не могла. Ведь всегда знала про террариум единомышленников с маминых слов. Сколько сигарет истерично было выкурено на их кухне с постоянным рефреном: ?Не понимаю!? Отец всегда говорил одно и то же: ?Да не бери ты в голову, Наталья!? Мама устало усмехалась. Но все равно в голову брала.
  
  ***
  
   Фильм Миле не понравился. Зато понравилось, что снят он красиво, потому что увиден глазами ее отца. За Павла Дробышева режиссеры между собой сражались. На его счету были культовые фильмы, которые в свое время даже лежали на полке. И он этим гордился. Снимать высокохудожественное черно-белое кино ему всегда нравилось больше, чем криминальные мелодрамы. Но сейчас ему особо выбирать не приходилось.
   С режиссером-гением, с которым они вместе сделали первые два фильма, Павел разошелся.