й полковник Нефедов.
   Вот и прислушивался Давлет-хан к звукам за кустами, уже по ним угадывая резвость и стать своего нового коня.
   - Значит, привел мне шалоха? - спросил, наконец, Давлет-хан.
   - Лучше, чем шалоха, - ответил Аслан.
   - Лучше? - Давлет-хан нетерпеливо заерзал в плетеном кресле, он почувствовал, что Аслан не врет, и что предстоит горячий торг. - Молодость твоя и горячность, Аслан, летят впереди твоего коня. Где ты видишь красивое, опытный глаз видит слабое и ненадежное. Сколько коней в табуне твоего отца?
   - У него нет табуна, - вспыхнул Аслан.
   - Не сердись, Аслан, - усмехнулся Давлет-хан. - Нет табуна у отца, будет у сына. Но ведь чтобы выбрать самое хорошее, надо выбирать из многого. У тебя пока нет многого, а у меня большой табун самых лучших лошадей Кавказа. Слушай старшего, юноша. Не спеши слишком во мнениях и желаниях... Давай же, посмотрим твоего ?лучшего?. Ведь говорят издавна горцы: не знаю - одно слово, а знаю, видел - тысяча слов. Посмотрим твоего ?лучшего?...
   Аслан видел, как жадно загорелись глазки Давлет-хана при виде красавца-коня, как толстые пальцы его стали в нервном нетерпении поглаживать седые усы, но змеиный рот сказал совсем другое:
   - Слушайся всегда старших, юноша, и будут у тебя табуны лучших коней. Действительно, лучших коней. Этого же ты поспешил так назвать. Теперь вижу, что поспешил... Скажу тебе, что коня ты привел негодного. Сам погляди. Голова у него, как у черкеса. Видишь ?клюв ворона?? А пятна на гриве и хвосте, как у трамовской породы. Да вот и на морде - белая метка. Нет, Аслан, дурного коня ты привел. Ночью угонял? Плохо смотрел?
   Аслан не отвечал, только глаза его сузились, как у калмыка, талия, казалось, еще туже стянулась поясом, а широкая грудь чаще заходила от возбужденного дыхания. Меченый почуял волнение Аслана и задрожал каждой жилкой под тонкой кожей, заходил в поводу, став от этого еще прекраснее.