е.
   - Разве взять его коляску возить? - говорил задумчиво Давлет-хан, таращась изумленно дальним от Аслана глазом на Меченого. - Только из уважения к твоему роду Аслан и учитывая твою неопытность в этом деле, дам тебе за этого... сорок рублей. Что молчишь, Аслан? Кто тебе за него больше даст?
   - За такого коня, которому цены нет, даешь, как за барана? - спросил Аслан сквозь зубы, к концу вопроса переходя почти на шипение. - Хочешь меня, Аслана Мидоева, обмануть?
   Кулак Аслана уже разжался у пояса, но неожиданно юноша успокоился, даже легкая улыбка скользнула по его губам.
   - Ты назвал свою цену, Давлет-хан, - спокойно сказал он. - Я выслушал и не согласился. Я уезжаю, и конь останется со мной. Значит, такова воля Аллаха.
   Меченый будто услышал, что остается с Асланом, весело ржанул, но Давлет-хан не улыбнулся в ответ, а злобно оскалился.
   - Ты говоришь с самим Давлет-ханом, юноша. А знаешь ли ты, что может сделать с тобой Давлет-хан? Или ты еще веришь в свободных джигитов? Ты думаешь, что чеченцы так и будут всю жизнь скакать по горам, орать шакалами и красить бороды? Ошибаешься, юноша, разве ты не видишь, как быстро меняется все на Северном Кавказе? Во Владикавказ приходит теперь ?огненная почта?, как вы ее называете, чеченская нефть продается и покупается. Все теперь продается и покупается, в том числе и твоя свобода джигита. Ты понял меня, мальчишка? Я мог бы вышвырнуть тебя за ворота, мог бы сдать тебя, конокрада, властям. Ведь ты украл уже не одну лошадь, Аслан. Так? Но Давлет-хан - добрый человек, уважающий законы гостеприимства, прощающий тебе глупость молодости... Я даю тебе деньги. Даже больше, чем обещал. Вот тебе пятьдесят рублей и пусть Аллах укажет тебе верный путь в этой жизни...
   Давлет-хан протянул ему несколько бумажных ассигнаций, но Аслан сделал только легкое движение рукой, сверкнул клинок кинжала, и в руках князя оказались аккуратно, по самые пальцы,