у красная и потекла. Говорят, бабы ихние платки себе в красное перекрасили...
   Люда посмотрела на стоявших тут же таракановских баб. Действительно, платки у них, как нарочно, были то с красными цветочками, то с розовыми каемочками.
   - Народ нынче ужо не тот пошел, - говорил уже другой дед, - все норовит друг другу морду раскровянить. А в старину били уважительно - в душу или ребра. Таперича уже не то...
   - Куды им, молодым, - подключался третий. - В старину за прасловских бился Ванька Хомут, так тот кулачищем кирпич в печке вышибал...
   - Не Ванька, а Васька, - возражал ему еще один. - И не Хомут, а Оглобля. Васька Оглобля. Он же мне сродственником доводился. Мне ли не знать. Только он не кирпич вышибал, а венец из-под избы кулачищем высаживал...
   - Вот и брешешь, - не сдавался предыдущий. - Сразу видать, что брешешь...
   - Я брешу?..
   Но спору не удалось разгореться. Ударили колокола, кончилась обедня. Тут же из церкви высыпали стайки мальчишек в разноцветных рубахах, сбежали в низину, стали потешаться, задирать друг друга для затравки настоящего кулачного боя. Постепенно подтягивались взрослые мужики. Некоторые из них нервно переминались, не знали, куда руки деть, иные же стояли подбоченясь и только усмехались. Были и такие, которые бегали между своими бойцами и подзуживали.
   - Кузовские обещались нам подмочь. Вчера так и сказали: ?Прасловским завтра вместе будем кровь пускать!? Так вон же стоят мужики! То не кузове-кие? Они и есть!..
   - Еремей на вид здоров, только вот упору в нем нету. Машет, как мельница, а молоть не может. Если его не спужаться, так подходи и бей, как в куль...
   - Гляди! Молодой барин пожаловал. Борского профессора сынок. Да не туды глядишь, вона - в коротких подштанниках гимназист. Неужто тоже за прасловских будет биться? Так и есть, рукава закатывает! Вот так дела!..
   Люда тоже увидела Алексея Борского среди прасловских мужиков.