сказал. И, судя по всему, не собирался.
   - Да нет. Это ничего не меняет. Зато многое объясняет... Ты просто похожа на девочку, которая впервые вышла одна погулять. - Он быстро шел рядом. - Да, слушай, у тебя с собой нет случайно иголки? Занозу где-то посадил... - Он взял в рот палец, потом подул на него и, казалось, был очень на этом сосредоточен.
   - Я не ношу с собой иголок, - сказала она как можно равнодушнее. Ее не проведешь. Ведь он просто хочет, чтобы она его пожалела.
   - А мне показалось, что ты вся в иголках сегодня. Нет? - Алекс смотрел ясно и улыбался. Он явно приглашал ее к миру и дружбе.
   - Нет! - ответила она, как трудный подросток. И сама уже готова была заплакать оттого, что никак не могла нащупать брод в топи своего настроения.
   Какое-то время они шли молча. Быстро, как будто ужасно торопились. Мила завернула за угол и шла уверенно к какой-то одной ей ведомой цели. Он не мешал ей. Но и не отставал. Она стремительно начала переходить улицу по диагонали, не утруждая себя тем, чтобы посмотреть сначала налево, как учили в детстве.
   Когда раздался визг тормозов, она уже бежала по противоположной стороне. Водитель обругал ее трехэтажным матом. Алекс перейти не успел. Стоял на той стороне. Она остановилась на тротуаре, одну руку уперев в бок, а другой закрыв лицо. Постояла так молча с минуту. Потом почувствовала, что он переминается с ноги на ногу рядом. Потом берет ее за руку и куда-то ведет.
   Она не слушала, что он говорит. Смотрела на зеленые листочки. Когда она пришла в себя окончательно, оказалось, что они сидят на скамейке в скверике. Он рассказывал ей какую-то историю. Она посмотрела на него. Зачем она тут сидит? Зачем ей этот мужчина? Какой-то слишком породистый, правильный, заботливый и почему-то жутко раздражающий.
   - Ты читала Умберто Эко? - он спрашивал и видно было, что знает ответ наперед.
   - Нет. Не читала. - Больше всего на свете она не