омкину интонацию. - А если просто так к тебе зашел? Может, кунаком твоим хочу стать? Что же? Прогонишь?
   - Кто ж доброго человека со двора гонит? - усмехнулся казак. - А от верного кунака кто ж отказывается?
   - Да и не с пустыми руками я пришел, - сказал поручик. - На сухую какой может быть разговор?
   Тут, словно сказочный джинн, сзади появился его Федька с большим глиняным кувшином в руках.
   - Ловко! - подивился Фомка, не привыкший к чудесам лакейской прыти. - Ну милости просим! Проходите в дом...
   Незваный гость, войдя в хату, подошел к висевшему на стене оружию, похваливая шашки и пистолеты. Но от казака не укрылся его бегающий по углам взгляд. Прищурился Фомка, стиснул зубы и ничего пока не сказал.
   Сели за стол. Потек чихирь в мелкую посуду, а беседа мелким ручейком - постепенно в большое русло.
   - В кунаки, значит, пришел свататься? - спросил, подмигивая, Фомка, посчитав, что можно уже переходить на "ты".
   - А разве плоха невеста? - со смехом спросил поручик.
   - Богатая, ничего не скажешь, - ответил казак. - И много у тебя людишек своих имеется в России?
   - Душ семьсот есть...
   - Так это же больше нашей станицы! - казак помолчал, представляя себя не то на месте помещика, не то в числе этих семисот, и, опять перейдя на "вы", спросил:
   - Как же вас сюда занесло? За провинность какую-то?
   - Длинная история, - отозвался Басаргин. - Знаешь, что такое счастье? Не знаешь. Утоленная гордость. Вот что! Жажда счастья гонит меня по свету, на самый его край... Впрочем, Фома, разве тебе одному быть джигитом? Или ты хочешь всю военную славу один получить?
   - А мне что, жалко? Чеченов в горах еще на детей моих и на внуков моих хватит.
   - Так ты думаешь, война эта надолго?
   - Как посмотреть на это, Дмитрий Иванович! Для вас - это война. А для нас - обыкновенное дело, жизнь такая. Я, к примеру, без этого дела бы зачах. Стало быть, казаку