ь по ее жестам угадать непроизнесенное. - Как живется тебе на чужой стороне, красавица? Не тоскуешь ли по дому?..
   Злая старуха грохнула что-то об земляной пол, в пристройке покатился тяжелый чугунок, сшибая прислоненные к стене черенки.
   - Бисово отродье! - крикнула старуха, обращаясь одновременно и к живому, и неживому источникам беспокойства. - Тебя еще только не дождавшись жили! Что б у тебя повылазило! Да еще столько же на том же самом месте! Вот так тебе и кататься, чтобы шибало тебя по всякому! Чтоб в твердом месте ломало, а в мягком свербело!..
   - Что же ты, Айшат, друга моего, кунака, невзлюбила? - не обращая внимания на старухины проклятья, продолжал поручик масляным голосом. - Чем тебе Ахмаз не угодил?..
   При упоминании этого имени Айшат метнула в Басаргина острый взгляд, но тут же спрятала его в складках платка. Поручик почувствовал, что за этой темной материей скрывается какая-то тайна, не та, которая, согласно известному выражению, присуща любой женщине, а та, которая сопровождается точным выстрелом и стуком копыт уносящегося прочь коня. Ему неожиданно захотелось уйти, выплеснуть все свои мечты и фантазии, как девка Дуняха - помои из деревянного корыта, оседлать коня и податься куда-нибудь в ногайские степи, где встречный ветер делает голову пустой и ясной, а мысли простыми и правильными.
   Может, он так бы и поступил, но Айшат прошла мимо, почти задев его, как поднятая из травы лесная птица или как ищущая клиента уличная девушка. Она шла просто так, словно прогуливаясь, - без ведра, мешка, сита, решета... Она шла через поскотину к лесу, и Басаргин пошел за ней.
   Она была всего в двух шагах перед ним, и чем больше они удалялись от станицы, тем сильнее им овладевало желание обнять ее за талию. Не руками, а одними пальцами, чтобы они сомкнулись стальным кольцом вокруг ее стана, чтобы она вскрикнула от боли и запрокинула в небо свое прекрасное лицо...
   Басаргин