му языку она и вовсе
  оказалась не под силу. Он упрямо пытался преодолеть труднопроизносимый
  звуковой ряд и вдруг как-то мягко осел, отставив бокал в сторону, и уютно
  упал грудью на белоснежную ска­терть.
   Тут же из боковой комнаты появился дюжий молодец и сказал:
   -- Все, отгулялись на сегодня, ребята, ступайте по домам да поменьше
  болтайте -- недолго и языка лишиться, -- и неожиданно протянул удивленному
  Пулату Муминовичу коробку, где лежали две бу­тылки "Посольской" водки и
  закуска, и прокоммен­тировал: -- Я знаю, вы в гостинице живете, чтобы утром
  искать не пришлось. Шеф не любит, когда у его друзей голова болит. Традиция
  в доме такая.
   На улице стояла кромешная тьма, они пересекли улицу чуть наискосок
  туда, где под фонарем стояла белая "Волга". Щеголь, опустив сиденье и
  подложив под голову чапан, сладко спал -- видимо, чувствовал, что гости
  могут загулять и до утра.
   В машине Халтаев вдруг совершенно трезвым голосом сказал:
   -- Да, повезло нам с вами, Пулат Муминович, крепко повезло...
   Секретарь райкома подумал, что полковник имеет в виду удачное решение
  его проблемы и что он теперь в дружбе с самим Тилляходжаевым, поэтому легко
  согласился.
   -- Конечно, Эргаш-ака, повезло. Спасибо.
   Халтаев вдруг нервно рассмеялся.
   -- Я не это имел в виду: повезло вам, что я не знал, как мой старый
  друг высоко взлетел, с какими людьми общается-знается, с кем дружбу водит и
  кто ему так запросто домой звонит. Если бы я знал, разве сунулся предъявлять
  старые