и Пулат Му­минович думал, что там какие-то сопроводительные
  документы, но ошибся.
   Важный чин, видимо, десятки раз проделывавший эту операцию, действовал
  молниеносно. Как только вынесли коробки с цветами, он сорвал с какого-то
  ящика белый квадрат, и под ним обозначилась фа­милия адресата -- он и
  выкрикнул ее. Одна из черных "Чаек" мгновенно подрулила к сотрудникам
  пред­ставительства, и те ловко загрузили машину, а вазу аккуратно передали в
  салон. Быстро срывались белые квадраты, выкрикивалась очередная фамилия, и
  машины тут же подъезжали к щедрой раздаче. Вся операция заняла минут
  семь-восемь -- чувствовался давно отработанный процесс. С последней "Чайкой"
  отбыл и сам член правительства; в салон ему пе­редали последнюю вазу, и,
  видимо, ему пришлось ехать с ней в обнимку до самого адресата.
   Вся эта четко организованная раздача щедрых подарков просматривалась из
  самолета еще в три-четыре окошка в том ряду, где сидел Пулат Муминович, но
  вряд ли кто-нибудь обратил на это внимание, ибо все ждали приглашения на
  выход.
   Пулат Муминович ошибся еще раз -- этого рейса из Ташкента ждали не
  только персональные шоферы высоких чиновников. Если бы он хоть на секунду
  поднял глаза на второй этаж аэропорта Домодедово, то, наверное, заметил бы,
  что два человека из де­путатского зала аккуратно фотографировали каждую
  подъезжавшую к раздаче машину, успевая запечат­леть тот самый миг, когда
  срывался белый квадрат и обозначалась фамилия высокопоставленного лица,
  которому