ташкентского универ­ситета. Конечно, в глубинном
  районе Заркентской области девушка, демонстративно ходившая в брюч­ном
  костюме, в мини-юбках, с независимым ха­рактером, по убеждению родителей
  женихов, вряд ли годилась в жены. У них в местечке гораздо выше ценились
  невестки без университетского диплома, а еще лучше -- без школьного
  аттестата. Впро­чем, за всякого Миассар и не пошла бы -- сватались к ней
  после десятилетки дважды, но она твердо решила учиться в столице.
   Замуж выходят тут рано, в семнадцать-восем­надцать, и двадцать четыре
  года Миассар, по ме­стным понятиям, выглядели чуть ли не старушечь­ими для
  невесты. Конечно, и родители Миассар и родня переживали за судьбу всеобщей
  любимицы: годы бежали, а женихов не предвиделось -- в районе каждый парень
  на виду, и, может быть, у дяди ее от отчаянья вырвалось насчет сватов?
   Женитьба на Востоке -- дело тонкое. Пулат не кинулся сломя голову на
  предложение -- а вдруг отказ, какой удар по авторитету! -- но прибегать к
  чужой помощи не стал. Побывал два-три раза в Доме культуры, где работала
  Миассар, и, хотя ни о чем личном они не говорили, девушка по­няла, что
  неспроста стал наведываться секретарь райкома и не очаг культуры -- главный
  объект его забот.
   -- Здорово выиграл наш Дом культуры, когда вы стали за мной ухаживать,
  -- шутила потом не раз жена, хотя, по европейским понятиям, редкие наезды
  вряд ли можно считать ухаживанием, но в ее памяти это осталось именно так.
   Неизвестно, как долго длилось бы такое