мотался по глубинкам
  области, и его чисто мусульманская манера не могла не броситься в глаза
  людям: о том, что внешняя атрибутика играет огромную роль, действует на
  мас­сы, он, конечно, хорошо знал. Говорили, что в сель­ских районах на
  вечерние застолья с окрестными председателями он любил приглашать аксакалов
  и, когда ужин заканчивался, первым, как бы по при­вычке, по внутреннему
  убеждению, делал мусуль­манский жест "оминь", что невероятно подкупало,
  трогало до слез ветхих стариков, и росли, множились легенды о верности
  первого мусульманским тради­циям, его набожности.
   Хотя Пулат Муминович точно знал от близких людей, что религия ему
  чужда, не имел он веры в душе. И вот теперь бритая голова перед очередной
  поездкой в глубинку вместе с "оминь" наверняка произведет впечатление на
  народ.
   Испытывал ли страх Пулат Муминович? Пожа­луй, хотя внешне это вряд ли
  проявилось -- Мах­мудов владел собой. То, что он ощущал, не имело четкого
  определения, но все-таки очень походило на страх, если он и не хотел
  признаваться себе в этом. Многие ныне испытывали панический ужас при
  персональном вызове в обком. Пулат Муминович, конечно, не думал, что при его
  тесте Иноятове в этих стенах царила партийная демократия, единодушие,
  согласие и любовь и не было случаев самоуправства, но тогда было ясно, что
  поощрялось, что порицалось, и меньше оказывалось двусмыс­ленности. И позже,
  при преемнике Иноятова, они ходили сюда с волнением на разносы, но без
  жи­вотного