зут. Еще при Зухре дом в филиал райкома превратился:
  ночь, полночь -- прут по ста­рой памяти. Будто я не живой человек и не нужно
  мне отдохнуть, побыть с семьей, детьми. Я по­стараюсь что-то изменить, чтобы
  нам чаще вы­падали такие вечера, как сегодня, -- говорит взвол­нованно
  Махмудов жене.
   -- Спасибо. Как замечательно... вечера с детьми... всей семьей... --
  мечтательно, нараспев, как песню, произносит Миассар.
   -- Знаешь, -- улыбается Пулат -- к нему вновь возвращается хорошее
  настроение, -- оказывается, в собственном доме можно узнать гораздо больше,
  чем на конференциях, пленумах и прочих гово­рильнях. А что думают об
  индивидуальной трудовой деятельности? -- спрашивает он с интересом. -- В
  рай­коме очень озабочены: не пошла на "ура", как наде­ялись. Казалось бы,
  все предпосылки есть: тьма свободных, не занятых в производстве рук, и по
  данным банка денег у людей на сберкнижках немало, и народ восточный всегда
  отличался предприимчи­востью, а не спешат граждане в райисполком за
  разрешением.
   Очень волнует Пулата ответ жены, хотя он и сам уже знает кое-какие
  слабые стороны долгождан­ного, вымученного закона.
   Миассар чуть задумывается, словно взвешивая тяжесть своих слов, и
  говорит:
   -- Вот вы спросили об индивидуальной трудовой деятельности и наверняка
  думаете: облагодетельст­вовали сограждан высокой милостью? А стоит
  за­думаться, что разрешили, что позволили? Трудовую деятельность! Отбросим
  слово "индивидуальную". Спина одинаково болит