ичных машин, они плясать от радости будут, засыплют райком пись­мами
  благодарности -- нет, сочтут нормальным яв­лением. А через год вполне
  резонно, оценивая свой вклад, будут предъявлять новые требования: мол, мы
  решаем социальную проблему, дайте нам льготы какие-нибудь, и опять же будут
  правы. Почему бы Зулейхе-апа не доставлять во двор муку и дрова за ее же
  деньги; Юлдашу-ака со скидкой продавать пиломатериалы, а владельцам машин
  выделять бен­зин по себестоимости? Все идет, дорогой муж, своим чередом,
  только трудно пока складываются новые взаимоотношения между власть имущими и
  трудо­вым людом, да иначе не могло быть. Главное -- народ понял, что власть
  для них, а не они для власти. Хорошее настроение у народа: говорят, если мы
  столько лет плевали против ветра, то есть по­ступали против законов
  экономики и природы, воп­реки здравому смыслу, и не пропали, то теперь,
  когда начали работать по уму, -- горы свернем! А вы говорите --
  недовольны...
   Взгляд Махмудова неожиданно падает на стрелку часов -- время позднее,
  впрочем, в этом доме рано спать не ложатся.
   -- Засиделись, засиделись сегодня, дорогая моя, а мне завтра в совхоз
  "Коммунизм" надо. Явится Усман ни свет ни заря, ты уж не вставай, мы
  где-нибудь по дороге в чайхане чай попьем. Знаю я одну у Красного моста, над
  водой под чинарами, надо как-нибудь свозить тебя туда, не припомню краше
  места в районе.
   Пулат пытается помочь жене, хочет взять пустой самовар, но Миассар
  ласково говорит: