но мо­лодые. Миассар даже
  несколько раз оглядывалась -- не идет ли кто следом, и говорила, смеясь:
   -- Услышат вас -- скажут: какой, оказывается, не­серьезный у нас
  секретарь райкома.
   Тогда он и спросил в шутку:
   -- Почему ты за меня, вдовца, замуж пошла?
   Он и ответ ожидал услышать шутливый, вроде: а вы моложе молодых,
  сегодня на свадьбе всех переплясали. Но она неожиданно остановилась и,
  волнуясь, не то переспросила, не то повторила воп­рос для себя:
   -- Почему я пошла за вас замуж? -- И тут же, не задумываясь, как давно
  выношенное сказала: -- Потому что в народе вас называют Купыр-Пулат,
  Мост-Пулат. -- И, боясь, вдруг он ее не поймет, то­ропливо заговорила: --
  Когда вы в первый раз за­ехали в Дом культуры, я сердцем почувствовала, что
  визит этот внезапный ко мне лично. Тогда у меня не было далеко идущих
  планов, но все равно внимание волновало, и, честно говоря, я ждала
  сле­дующего вашего приезда. И вдруг предложение по телефону, которое так
  обрадовало и испугало меня. Какой бы я ни казалась смелой, современной, во
  мне жива все та же рабская психология восточной женщины, увы, которую не
  вытравила и по сей день, и я понимала, что не вправе решать сама свою
  судьбу, тем более с таким человеком, как вы. Все решал семейный совет,
  родня. Что и говорить, одни были "за", другие "против", но в разгар спора
  приехал из кишлака мой дедушка Сагдулла, с чьим мнением считались.
   "Какой Пулат Муминович? -- спросил он сразу. -- Купыр-Пулат,