Перво-наперво Пулат Муминович разогнал прежние кадры дорожного управле­ния,
  и там появились люди, знающие свое дело. И сегодня не было в его владениях
  кишлака, страда­ющего от отсутствия переправы, да и мосты стро­ились с
  выдумкой, фантазией, вкусом. Ну, а мост через Карасу, за который его чуть с
  работы не сняли, даже представили в журнале "Архитектура" и во многих
  специализированных изданиях. Погля­деть на него из области как на местную
  достопри­мечательность привозили интуристов, обвешанных фотоаппаратами.
   "Завтра увижу Красный мост, -- думает Пулат и мысленно радуется встрече
  со своим детищем. -- На­до же, Красный..." -- продолжает рассуждать
  Махму­дов. Название сложилось случайно, теперь никто уж и не помнит, кто
  первый сказал, а ведь, закла­дывая в быки-опоры рваный красноватый камень,
  он и не предполагал, что народ назовет мост Крас­ным. Туристы никогда сами
  не догадывались, по­чему местные жители так окрестили мост через Карасу, им
  чудился в этом более весомый, рево­люционный смысл... Впрочем, мост,
  наверное, и символизировал новую жизнь в крае.
   Пулат шагает вдоль сонных особняков с распах­нутыми настежь
  зарешеченными окнами, слабый ночной ветерок из предгорий шелестит листвой
  обильно политых садов и палисадников, но среди зеленого шума особенно
  выделяется шелест высоких серебристых тополей -- у них свой собственный
  голос. Ночная свежесть бодрит, прогоняет сон, и Пулат вновь возвращается
  мыслями к разговору с женой. Почти у каждого дома