ь так называемые "хлопковые" дела, сумму хищения
  установили бы­стро и точно -- превышала она четыре миллиарда рублей, а вот с
  возвратом ее народу дело продви­галось туго -- не вернули и четвертой части.
  Оттого и спешили следственные группы, но не дремал и преступный мир; он
  легко не уступал того, что считал своим, он тоже торопился, и жестокость его
  не имела предела.
   Знал Пулат о таких делах и от Халтаева, де­ржавшего нос по ветру, но
  больше всего поразила его история с Раимбаевым.
   Раимбаева, бывшего председателя большого кол­хоза, по распоряжению
  обкома перевели к ним из соседнего района на руководящую должность в
  рай­исполкоме -- вероятно, готовился трамплин для оче­редного взлета.
  Энергичный, хваткий человек, де­путат, не по годам обласкан и знаменит;
  чувство­валось, что у него есть поддержка в верхах. И года не успел
  проработать Раимбаев в райисполкоме, как вызвали его работники следственной
  группы Про­куратуры СССР и с фактами в руках потребовали вернуть деньги, что
  неправедно нажил он, будучи председателем колхоза, и сумму указали, какую
  сле­дует сдать. Долго отпирался Раимбаев, уверял, что нет денег, но после
  очных ставок с бухгалтером колхоза, директором хлопкозавода задрал рубашку и
  показал следователю живот, где в двух местах словно горячий утюг приложили.
  Оказывается, так оно и есть, и Раимбаев рассказал обо всем.
   Как-то поздно ночью раздался звонок у глухих ворот -- время уборочное,
  начальство во время хлоп­ковой кампании иногда до утра заседает