штабах, и
  Раимбаев без опаски открыл дверь, думал, гости нагрянули. Человек он не
  робкого десятка, молодой, и сорока еще нет, да и во дворе имел двух
  сто­рожевых овчарок, но почему-то не обратил внима­ния, что не залаяли они.
   "Гости", человек семь в милицейской форме, в высоких чинах, один седой,
  вальяжный, в полков­ничьих погонах, поздоровались и сказали, что они к нему
  за помощью. Ничего не подозревающий Раимбаев пригласил ночных визитеров в
  дом. Как только вошли, седовласый предъявил постановление на обыск и велел
  капитану доставить понятых. Все делалось четко, основательно, без суеты,
  твердо, но вежливо, по закону. Лейтенант начал вести протокол допроса, а
  капитан, введя двоих понятых, тихо усев­шихся в сторонке, стал тщательно
  записывать изымаемое, то и дело справляясь у полковника, как правильно
  записать ту или иную вещь. Все, что отыскали в доме, а нашли немало,
  пришедших, видимо, не устраивало. Полковник, достав папку, зачитывал
  какие-то документы и требовал вернуть государству астрономическую сумму. Но
  Раимбаев, человек тертый, был уверен: как только его увезут, жена, сидевшая
  рядом с понятыми, свяжется с род­ней в области, и все уладится, и не на
  таких бравых полковников находили управу. Судя по националь­ному составу,
  работники были местные, свои, об­ластные или из Ташкента, главное, не из
  Проку­ратуры СССР, поэтому следовало переждать, -- так решил Раимбаев.
   Налетчики, видимо, рассчитывали, что хозяин дома испугается и отдаст
  все сразу,