разу, но через два часа стало ясно, что с деньгами и золотом он
  до­бровольно не расстанется, и тут они сбросили ма­ски -- время торопило их.
  Жена у него была бере­менна. Они раздели догола жену, завязали ей рот,
  связали руки, ноги, бросили на ковер и воткнули между ног большой
  электрический кипятильник для белья, сказав:
   -- Начнем с тебя, не отдашь -- подключим жену к сети.
   Сорвали с него рубашку, завязали руки, ноги, кинули на диван и
  поставили на живот электри­ческий утюг. Тут-то он понял, что имеет дело с
  бандитами и что эти люди не шутят. Отдал он им все. Выложил деньги, но
  никому о налете не рас­сказал, месяц лежал дома, лечился от ожогов; только
  когда через полгода забрали его московские следо­ватели, тогда и выплыла
  страшная история наружу. Вот из-за нее и распорядился Халтаев, чтобы их
  район тщательнее охраняла милиция.
   Поравнявшись с усадьбой Халтаева, Пулат не­вольно остановился и обратил
  внимание, что дом начальника милиции напоминал неприступную кре­пость; не
  хватало на высоком дувале лишь колючей проволоки в три ряда с высоким
  напряжением да сторожевой вышки с автоматчиком.
   Вернувшись домой, он еще долго бесцельно хо­дил по двору, хотел войти в
  дом, чтобы взять и просмотреть кое-какие бумаги, но побоялся потре­вожить
  сон жены -- Миассар спала чутко. Забрел на летнюю кухню и на газовой плите
  вскипятил чай­ник; заварив чай, перебрался на айван, где Миассар постелила
  ему, как и обещала.
   "Что со мной происходит сегодня, вечер