самому тогда
  исполнилось пять лет.
   С восьмого класса учился в русской школе-ин­тернате, хотя семилетку
  одолел на родном языке. Веселый, общительный, доброжелательный, с острым
  умом, любимец интерната, он был лучшим его учеником и закончил школу с
  отличием.
   Класса с четвертого, во время войны, он пони­мал, что содержится в
  особом детдоме, хотя и не выстригали у них на макушке крест, как делали в
  иных подобных заведениях.
   Незадолго до выпускного вечера вызвала его к себе директор интерната,
  учительница истории Инкилоб Рахимовна, одна из первых в крае больше­вичек,
  -- теперь он встречает ее имя уже в учебниках по истории. Разговор оказался
  долгим.
   -- Пулат, -- начала она, несколько волнуясь, -- ты уже человек
  взрослый, вступаешь в самостоятельную жизнь, и я верю и надеюсь, что из тебя
  получится хороший человек и специалист. Тебе надо обяза­тельно учиться, у
  тебя светлый ум, и ты еще при­годишься своему краю и своему народу. Но с
  твоей родословной вряд ли сегодня примут в какой-нибудь институт. Поговорить
  о твоей дальнейшей судьбе я и пригласила тебя...
   Чтобы тебе можно было попасть в наш образ­цовый интернат, мои коллеги
  из детдома в Коканде, а я их давно знаю по совместной работе в партии,
  изменили твое отчество. Махмудов -- такая же рас­пространенная фамилия на
  Востоке, как Иванов в России. Они сознательно спутали твое личное дело с
  личным делом одногодка и однофамильца, не­ожиданно умершего от гемофилии,
  болезни крови. Надеюсь, ты понимаешь,