не только тавро на лбу, но и путы на ногах --
  ее свободолю­бивая душа противилась насилию. Она пыталась вырваться из
  жесткой клетки навязанного внимания просто из чувства протеста -- ведь ей
  исполнилось только девятнадцать!
   Не нравилось ей, когда он лихо проносился мимо ее дома на трофейном
  мотоцикле "БМВ", купленном на шальные северные деньги у отставного
  интенданта в чинах. Он позволял себе и в "Тополя" приезжать на вонючем
  драндулете -- так унизительно называла она приобретение Закира, и даже
  предлагал ей прокатиться!
   Прекрасно сохранившийся "БМВ" -- еще куда ни шло, хотя она терпеть не
  могла ни мотоциклов, ни мотоциклистов. Бесило ее другое. Умудрялся Закир и с
  гитарой приходить в парк. Тогда он почти не появлялся на танцплощадке, играя
  где-нибудь на боковой аллее для собравшихся дружков. В такие вечера она
  просто ненавидела его гитару, а компа­нию возле него иначе чем шпаной не
  называла, хотя там собирались разные люди. Играл Закир хорошо и голос имел
  приятный. Но в то время, хотя в это сейчас трудно поверить, гитару называли
  пошлым инструментом, атрибутом мещанства. "Иг­рает на гитаре..."
  Характеристика убивала наповал. Смешно? Конечно. Остается добавить, что в ту
  пору в этой среде и милые имена Машенька, Даша, Катя тоже имели дурной
  подтекст.
   С каким бы наслаждением она расколола его ненавистную гитару! Ей
  казалось, что он позорит ее перед всем светом, не меньше. Игра на гитаре, по
  ее тогдашним понятиям, отбрасывала Закира к категории