бы на судьбе Норы, если бы Закир в те же дни не был занаряжен в
  подшефный колхоз на сенокос.
   В парке Раушенбах познакомил их мимолетно, когда расходились по домам
  после танцев; они, пожалуй, и не разглядели друг друга как следует, но через
  день, в воскресенье, Марик отмечал день рождения -- двадцатипятилетие.
  Крупный юбилей, как шутил кумир оренбургских поклонников джаза. И день
  рождения Раушенбаха явился событием про­винциального города. По такому
  случаю, чтобы не отменять в парке танцы, пригласили в "Тополя" на вечер
  оркестр из пединститута. Многим хотелось попасть в компанию, где
  развлекались весело, со вкусом, с фантазией. Были в этом кругу свои поэты,
  художники, певцы, актеры, не говоря уже о музы­кантах, -- короче, молодая
  интеллигенция, искавшая единения своих интересов, но пропуском сюда все же
  служила любовь к джазу. За столом на дне рождения будущие инженеры очутились
  рядом с Норой и ее подружкой. В конце вечера гостепри­имный хозяин заметил,
  что москвичам глянулись соседки, и, отозвав в сторону, рассказал о странном
  положении Норы и о Закире Рваном и советовал особенно не углублять
  отношений.
   Может, поздновато предупредил учтивый Ма­рик, а скорее все-таки судьба:
  за долгий вечер успела пробежать искра между молодыми. Да и как ей не
  пробежать: девушки юны, очаровательны, по-провинциальному милы, восторженны.
  Профес­сия инженера еще не склонялась сатириками и тещами и не вызывала
  ироническую улыбку у прекрасного пола, скорее -- наоборот.