того подружки придумывали одну версию сентиментальнее другой, и во
  всех вариантах, очень похожих на кино, хочешь не хочешь, а счастью
  благородных влюбленных мешал злодей, косивший сено в подшефном колхозе. Ей
  казалось, что дружки Закира застращали Пулата насмерть, да еще тайком, так,
  что даже Кондратов об этом не ведал. А о том, что они могут запугать кого
  угодно, и не только студентика из Москвы, Нора, живя на Форштадте, хорошо
  знала. Отталкиваясь от подобной версии, она фантазировала: как безумно
  влюбленный Пулат, страстно мечтающий, чтобы она стала его женой, не может
  одолеть страх перед шпаной. Однажды на работе она подумала, что он, избитый
  хулиганами, лежит у себя на квартире и, конечно, в таком виде не смеет
  появляться ей на глаза. От неожиданного открытия она чуть не заплакала,
  проклинала себя, что до сих пор не могла предположить подобного.
   В тот день с работы она ушла пораньше и по­бежала на базар -- как бы ни
  унижал ее визит, она решила обязательно проведать Пулата. Ведь она счи­тала
  во всем виноватой себя и больше не хотела полагаться на случай, считала, что
  пришла пора действовать, защищать свою любовь. Дома она от­варила курицу,
  напекла с помощью бабушки беля­шей, наложила в банки домашних солений и
  ва­рений; после долгих раздумий даже достала из бу­фета бутылку вина и
  вечером вместо танцев отпра­вилась наносить визит. Она настолько уверилась в
  своей версии, что испытывала такое небывалое волнение, такую искреннюю и
  глубокую печаль, сме­шанную с жалостью