стью и нежностью к своему воз­любленному,
  что, когда увидела Пулата живым и здоровым, невольно заплакала и долго-долго
  не мог­ла успокоиться.
   Пулат принялся успокаивать неожиданную, но желанную гостью: он гладил
  ее волнистые, шелковые волосы, разбросанные по тонким плечам, пытался
  вытереть слезы. Обнимая содрогающееся от рыданий тело, пьянел от ее близости
  и чуть не плакал сам, растроганный вниманием, от жалости к ней и к себе.
  Наконец, улыбаясь сквозь слезы, Нора рас­сказала, что пережила за
  сегодняшний день и каким она боялась его застать.
   Пулат, не избалованный девичьем вниманием и оказавшийся в такой
  ситуации впервые, и сам вол­новался не меньше Норы. Продолжая обнимать ее,
  шептал какие-то горячие слова, давно вызревшие в его душе, -- наверное, это
  и было признанием, которое так жаждала услышать Нора.
   Поздно вечером вернувшийся с танцев Кондратов застал молодых людей
  мирно беседующими на ве­ранде за хозяйским самоваром и по глазам понял
  сразу, что между ними произошло что-то важное. Так оно и было: они успели
  обменяться признанием в любви, клятвами в верности и теперь не сомне­вались,
  что их в жизни ждет только счастье. Они и о Закире не думали, по крайней
  мере в тот вечер. Нора сказала, что все берет на себя.
   Закир должен был объявиться в городе со дня на день -- об этом
  поступили к Норе свежие све­дения. Расставаясь, она попросила Пулата не
  при­ходить в "Тополя", пока не уладит отношения с Закиром. Ей не хотелось
  подвергать любимого