т давнего торжества в Ташкенте,
  неожиданно, как и все в этот вечер, вызывает в памяти другое событие, тоже
  отмечавшееся с размахом, ну, конечно, не столич­ным, а на уровне района, но
  не менее богато и крикливо, чем в иных местах. Тогда, пожалуй, дух
  соревнования витал в стране -- кто пороскошнее да и погромче что-нибудь
  отметит, девятым валом ка­тилась по державе эстафета празднеств и юбилеев --
  мол, "знай наших" или "и мы не лыком шиты", если не по делам, так по юбилеям
  прогремим.
   Пулат вспоминает свое пятидесятилетие -- это его юбилей так шумно
  отмечали в районе. Нет, он сам вроде ни к чему не прикасался, не
  организовывал -- аппарат переусердствовал, хотел угодить. Опять же, как и
  повсюду: какие стандарты на вершине, такие и у подножия. Потом он узнал:
  юбилейной комис­сией командовал Халтаев. В областной газете вышла огромная
  районная статья с большой, хорошо отретушированной фотографией. А уж
  районная рас­старалась! Все, от передовицы до последнего абзаца, посвящалось
  ему, и красавец мост через Карасу занимал полстраницы. Пулату даже неловко
  было читать о своих добродетелях.
   -- Сахару многовато, -- сказал он редактору по телефону, когда тот
  прорвался через секретаршу лич­но поприветствовать первого руководителя
  района.
   Но старый газетный волк, знавший, что почем, не растерялся, ответил:
   -- Зря обижаете, несправедливо, не каждого в день пятидесятилетия
  орденом Ленина награждают.
   "А ведь и впрямь не всякому такая высокая награда