адони орден Ленина, сравнивая его с тем, что уже красовался на бюсте, но
  почему-то превышал в размерах подлинную на­граду раза в три и оттого казался
  фальшивым или незаконным, раздался робкий стук в дверь, и, не дожидаясь
  ответа, словно боясь, что его не пустят, на пороге появился садовник
  Хамракул-ака. Войдя в комнату, садовник, ничего не сказав, тут же упал на
  колени перед сидящим Пулатом Муминовичем; ничего не понимающий хозяин дома
  вскочил, отодвигая кресло и пытаясь выйти на свободное, про­странство
  комнаты, -- старик как бы запер его в углу. Живописная картина: сановный,
  импозантный Махмудов в новой шелковой пижамной паре с ор­деном Ленина в
  руке, прямо над ним на книжном шкафу его бюст в натуральную величину, а
  перед ним коленопреклоненный старец в живописном тюрбане. "Утро хана" --
  наверное, назвал бы композицию скульптор из Заркента, если бы обладал
  фантазией.
   Пулат Муминович все-таки вырвался из зато­чения, хотя старик хватал его
  за ноги. Освободив­шись, он попытался поднять грузного садовника с ковра, но
  это оказалось делом не простым.
   -- Умоляю выслушать, -- просил Хамракул-ака, чувствуя, что Пулат
  Муминович норовит выскочить за дверь или позвать кого-нибудь на помощь. --
  Халтаев как раз демонтировал в саду вчерашние соо­ружения.
   -- Только если встанете и займете кресло, -- ска­зал твердо Пулат
  Муминович, оправившись от не­ожиданности.
   Старик проворно поднялся с ковра и, боясь, что хозяина кабинета могут
  вдруг отвлечь находящиеся